Из истории украинских антропонимов. Ч 2.

 

Много загадок хранят украинские фа­милии. Кстати, именно из этого поистине неисчер­паемого ис­точника, обыч­но извлекают материал лю­бители соби­рать так называемые смешные фа­милии. Дей­ствительно, как можно объяснить по­явление, например, таких фамилий, как Выбенда, Гавдида, Гнипель, Дец и Децик, Дзень, Забанджала, Збандуто, Кайфеш, Какуша, Капец, Каюк, Климус и Гринус, Крызма, Люлик, Масон, Маудза, Нендза, Ниндзя, Ной, Стринжа, Фейло, Фейса, Фляк и Флячок, Хамуда, Химера, Цвень, Чвак, Чучмар, Шкабурда, Шкам-бара, Шпуй и другие? Да, эти антропонимы звучат смешно и необычно. А между тем, принадлежат они, в большинстве своём, коренным жителям украинских земель. Например, фамилии Климус и Гринус восходят к церковным именам Климент и Григорий; фамилия Гавдида, вероятнее всего, — к имени Гавриил.

Некоторые из таких фамилий хранят реальное воспоминание о том, что их обладатели явля­ются потомками представителей разных национальностей или выходцев из других земель. Это и неудивительно, если вспом­нить, например, историю запорожского казачества. Начав формироваться в се­редине XVI века за днепровскими поро­гами из числа славян-удальцов, запорож­ское казачество постоянно пополнялось и представителями других национально­стей.

Заглянем, например, в самый ранний из известных списков запорожских ка­заков, составленный в 1581 году. Среди них обнаружатся: Ждан Москвичин и Клим Москвичанин, Янко Лях, Васько Брагинец (Брагин — город, совр. Го­мельская область), Микола з Мозыра (Мозырь — Гомельская обл.), Степан Пинчук (Пинск — Брестская обл.), Ивоня Волошин, Иван з Смоленска, Андрий Случанин (Слуцк), Гришко з Моги­льова, Мартин з Литвы, Завацький з Полоцка (Витебская обл.), Ян Станис­лавович з Минска, Федор Слонима (Слоним — Гродненская обл..), Марко Рустиковец из Жмуди (жмудь — литов­цы), Петро Рязанец, Станиславовиц Ян з Вильна (Вильно — старое название Вильнюса), Марко з Серпской земли (Сербская земля), Петро Козицький вид Люблина (Люблин — город в Польше), Кулан Мурза з Крыму, Енджей з Нимець, Иван з Бобруйска, Мисько з Сандомирка (Сандомир — Польша), Ян Заберовський з Перемышльской зем­ли, Семен з Кафи (Кафа — Феодосия) и другие.

Как мы видим, особенно часты упоми­нания о выходцах из белорусских (почти 40% всего списка) и русских (по разным оценкам — 6-10%) земель. Но есть удальцы и из других земель: польских, собственно литовских (жмудских), мол­давских, «з Нимец», из Крыма и Сербии. Трудно даже представить себе, какой суржик первоначально назывался у за­порожцев «руською мовой», знание ко­торой было обязательным условием вступления в их боевые отряды.

Именно в конце XVI — XVII веках идёт массовое заселение значительной час­ти центральных и юго-восточных облас­тей современной Украины. И в число ка­заков вливаются всё новые искатели лучшей доли или приключений из раз­личных земель. Поэтому, например, спустя почти столетие в  очередном Реестре (1649 г.) можно обнаружить казаков с «говорящи­ми» прозвищами.

Арап: Грицко Арапович, казак Переяславского полка и Михайло Арапчученко (Брацлавский полк).

Арнаут (албанец): в Чиги­ринском полку — казаки Яков Арнаут и Грицко Арнаут. Бессараб: Савка Басараб (Каневский полк), Фес­ко Басарабенко (Киевский) и др. Венгр: Гарасим Венгринец (Миргородский), Иван Венгрин (Полтавский), Лиштван Венгрин (Брацлавский) и Миско Венгер­ский (Чигиринский). Другое название венгров — угрины: Марко Угрин и Иван Угриненко (Уманский), Угрин Старый и Иван Угриненко (Брацлавский) и др. Во­лошин: только в Чигиринском полку — Максим Волошин, Павло Волошин, Иван Волошин Федорович, Иванашко Воло­шин, Семен Волошин, Михайло Воло­шин, Ивашин Волошин. И ещё 140 каза­ков с прозвищем Волошин в других пол­ках, а также 29 — Волошиненко. Грек: Иван Грек (Киевский полк), Манта Грек (Прилуцкий полк) и в разных полках ка­заки с прозваниями Греч, Гречка, Гречанин, Греченко и Гречиненко. Жидовец и Жидовчин: Иван Жидовкин (Черкас­ский), Васил Жидовчин (Брацлавский), Олекса Вонтун Жидовец (Кальницкий), Хвеско Жидовчин (Черниговский). Лит­вин: в целом более 60 казаков с прозви­щем Литвин и Литвиненко (т.е. «сын Лит­вина»). Лях: Павло Лях и Миско Лях (Брацлавский полк), Андрей Лях (Полтав­ский полк) и другие. И 10 казаков с прозванием Ляшенко, т.е. «сын человека, прозванного Ляхом». Мазур (т.е. выхо­дец из Мазовии, исторической области Польши, в среднем течении Вислы): Войтко Мазур (Переяславский). Мос­каль и Московец. В самом западном из полков — Брацлавском: Илляш Мос­каль, Федор Москаль, Транко Москаль, Олексей Москаль и Олексей Москален­ко. В целом же во всех полках —125 ка­заков с прозвищем Москаль, 67 Моска­ленко, один Московец и 11 Московченко. Немец: Яцко Немец (Уманский) и Хведор Нимченко (Чигиринский). Сербин: упоминаются два казака с прозви­щем Сербин и 8 — Сербиненко. Татарин (Татар): Андрей Татаренко (Кропивнян-ский); Семен Татарченко и Савка Татарченко (Чигиринский). Турчин. Только в Чигиринском полку: Степан Турчин, Леско Турчиненко, Лазар Турчин, Иван Тур­чин, Федор Турчиненко, Ониско Турчиненко. В прочих же ещё более 60 каза­ков с прозвищами Турчин или Турчиненко. Черкес: Сепер Черкес (Черкас­ский), Роман Черкес и Степан Черкес (Каневский), Семен Черкесенко (Уманский). Чех: Игнат Чехин (Брацлавский), Гаврыло Чех (Кальницкий полк), Роман Чехович (Чигиринский), Грыц Чешко (Кальницкий полк) и другие. Швед: Лаврин Шведченко (Черкасский полк). А в Чигиринском полку записан казак с про­званием Крымченко (т.е. сын человека с прозвищем Крым).

Имена некоторых казаков не­двусмысленно напоминают об их неславянском происхождении. Но, возможно, не все обладате­ли подобных «национальных» прозваний были реальными «ино­земцами». Например, имена Арап и Арапчук (от них — Арапо­вич и Арапчученко) могли быть формами существовавших в ста­рых святцах крестильных имён Араб, Арабий, Арапион и Араполлин). К тому же прозвища нередко давались и по при­чине какого-либо сходства с представи­телями данной национальности. Да и могли они быть вовсе и не прозвищами, а обычными мирскими именами. Но сле­дует помнить, в середине XVII века по­добные мирские имена уже были почти экзотикой; логичнее предполагать, что всё-таки значительная часть таких име­нований — прозвища, указывающие на реальное происхождение человека.

В принципе, история известная. Во всех землях и во все времена появля­лись выходцы из разных стран и наро­дов, селились среди коренного населе­ния и т.д. А необычны тут два момента. Во-первых, коренного населения в се­редине XVI века в этих землях было очень немного. Поэтому-то и столь интерес­ны эти проценты от всего казачества, которые составляли в тот период раз­ноплемённые удальцы. Ведь из этих до­лей складывалась весьма внушительная составляющая казачьего антропонимикона. И формировалась она (и это, во-вторых) не только из простейших про­звищ, называвших национальность че­ловека.

Многие новосёлы приходили со сво­им «запасом» имён и прозвищ. Напри­мер, в Черкасском полку служил казак Осман Бутенко, в Белоцерковском — Лаврин Кочубей; в Каневском — Крат Кучубей (имена Кочубей и Кучубей имеют тюркское происхождение).

И главное. Столь массовое переселе­ние происходило не в древнюю эпоху, а в период, когда начался активный процесс формирования массива украинских фа­милий. Поэтому значительная часть иноязычных имён и прозвищ, которые принесли с собой будущие казаки из разных земель, в первозданном или (чаще!) в сильно изменённом виде вошла в со­став современных украинских фамилий.

Вспомним одну из фамилий, упомяну­тых в списке, с которого мы начали этот очерк, — Стринжа. Оно не было отмече­но исследователями украинских говоров XIX-XX веков. Однако старинные доку­менты подтверждают, что ещё в середи­не XVII века оно бытовало в среде запо­рожского казачества, но в формах Стринжа, Стрынджа и даже Стринча. В том же «Реестре» 1649 года упомина­ются: Миско Стринча, сотник Чигиринс­кого полка и Юрко Стрынджын зять; в Каневском полку — Логвин Стринченко и Опанас Стринченко; в Уманском — Иван Стринча (в оригинале грамоты его прозвище прочитывается как Стричча, что может быть связано с плохой сохран­ностью документа).

Любопытно, что все три упомянутых полка имели своими центрами города современной Черкасской области, тер­ритория которой отделена от Молдавии лишь Винницкой областью. Например, в Чигиринском полку (самом восточном из трёх упомянутых) упоминаются 15 каза­ков с прозванием Волошин или Волошиненко (если говорить строго, то волоши­ны — выходцы из Валахии, т.е. из южной части современной Румынии).

Естественно, что в их среде были не­редки родные прозвища, которые в го­ворах запорожцев проходили своеоб­разную «обработку», в результате чего и возникали всевозможные их варианты. Глагол стрынжэ и сегодня в молдавских говорах имеет множество значений: "стягивать", "сжимать", "жать, давить", "собирать, собираться", "свернуть, сло­жить" и т.п. В румынском языке, кроме того, сохранились значения "заставить, принудить", "сплотиться, соединиться". Учитывая причины их переселения, по­явлению этого прозвища можно не удив­ляться. Как Стринджа в грамотах 1658-1659 гг. за­писывалось и про­звание Михайлы Стринжи (спод­вижник запорож­ского кошевого атамана Якова Барабаша).

Такие исследо­вания интересны не только носите­лям подобных фа­милий. Учёным это даёт дополнитель­ную информацию о том, как форми­ровалось казаче­ство, его говор, тради­ции. По­лезно это и тем лю­дям, кото­рые про­сто инте­ресуются историей и культу­рой укра­инского народа, поскольку позволяет узнать множество любопытных фактов. И таким образом — научиться отличать реаль­ную историю от весёлых шуток учёных и сочинений малограмотных фантазёров. А то ведь существуют «работы», в кото­рых утверждается, что запорожские ка­заки всякому новобранцу первым делом «меняли фамилию на запорожскую». Если руководствоваться такими сочине­ниями, то можно поверить и в существо­вание «древних укров», основавших Ук­раинское государство! Но реальная ис­тория и без того настолько интересна, что не нуждается в фантазиях.

 

 

В.О. Максимов

Генеральный директор

ИИЦ «История Фамилии»

член Совета Общества любителей российской словесности


Главная