Любо, братцы, любо!

Из истории казачьих фамилий

 

Казаче­ство со свои­ми традици­ями и обыча­ями, склады­вавшимися на протяже­нии несколь­ких столе­тий, по обра­зу жизни сильно отличалось от основ­ной массы  людей. Значитель­ные отличия в языке и традициях воз­никли и по причине того, что казачьи полки постоянно пополнялись выход­цами из других земель. Разумеется, это нашло отражение и в антропонимической системе казаков. В том числе и в их фамилиях.

Например, характерной особеннос­тью донских фамилий является сосед­ство в их основах русских названий про­фессий, форм церковных или мирских имён с украинскими и белорусскими. Наряду с традиционными фамилиями, отразившими различные формы попу­лярнейшего у русских крестильного имени Иван, таких как Иванов, Иванцов или Иванников, мы обнаружим здесь фамилию Вахна, сохранившую без из­менений форму этого же имени, но ха­рактерную для белорусских и украинс­ких говоров. А донская фамилия Иванчуков напомнит о том, что её обладате­ли — потомки человека, который когда-то приехал на Дон из самых западных областей Украины: именно там и сегод­ня весьма популярна фамилия Иванчук.

Фамилия Агафонов соседствует здесь с фамилией Гапонов (Гапон — бе­лорусско-украинская форма имени Агафон). Но, пожалуй, наиболее замет­на эта особенность в распространении на Дону фамилий Кузнецов и Ковалёв. В половине станиц встречаются толь­ко Кузнецовы, в другой половине — Ко­валёвы. В крупных же станицах быту­ют обе эти фамилии. Соседствуют на Дону Мельниковы и Мирошниковы (это название мельника характерно для ук­раинских говоров), Чумаковы и Воловиковы (чумак в украинских говорах и во­ловик в южнорусских — «человек, зани­мающийся перевозкой грузов на возах, запряжённых волами»). В среде потом­ков уральских (яицких) казаков нередко встречаются фамилии татарского и калмыцкого происхождения. Это напо­минает и об истории формирования Уральского казачьего войска, и о суще­ствовании отдельных татарских и кал­мыцких казачьих полков.

Одной из особенностей казачьих фамилий является распространён­ность родовых прозваний, оформлен­ных формантами - сков или - цков. Боль­шинство их них восходят к именованиям на -ской, -цкой, -ский или -цкий, указы­вающим на название предыдущего мес­та службы или жительства.

Значительная их часть повторяет на­звания казачьих станиц (например, фа­милии Заплавсков и Мигулинсков указы­вают на выходцев из станиц Заплавской и Мигулинской) или земель (чаще по на­званию объединяющей их реки: Хоперсков, Донсков,  Кумсков, Медведицков и др.). Но огромное число таких фамилий указывает и на названия земель, откуда пришли их предки на Дон. Например, фамилия Боровсков напоминает о том, что родоначальник был выходцем из древнего города Боровска, расположен­ного в Калужской области;  Елецков — из Ельца; Шацков, Шатсков и даже Шадсков — из Шацка, расположенного под Тамбовом (написание названия города долгое время не было устоявшимся; например, выдающийся русский госу­дарственный деятель историк Василий Никитич Татищев (1686—1750) в своих работах называл земли, расположен­ные вокруг Шацка, Шадской провинци­ей); Самарсков — из Самары, Саратовсков — из Саратова; Смоленсков — из Смоленска и т.д.

Современные границы, разделяющие Россию и Украину, нашим предкам были незнакомы. Об этом напоминают быту­ющие на Дону фамилии Ахтырсков (се­ления Ахтырка в Харьковской области), Полтавсков и даже Ровянсков, сохранив­шая упоминание о том, что родоначаль­ник был выходцем из расположенного на западе Украины города Ровно. Интересно, что нередкими были и пе­реходы казаков из одного казачьего вой­ска в другое. Этим объясняется суще­ствование на Дону фамилий Яиков, Яицкий и Яицков, напоминающих о том, что их предки некогда переехали на Дон с Яика, а также фамилия Терсков (их обладатели — потомки терских каза­ков). В свою очередь, в уральском каза­честве встречается фамилия Донсков. Запорожцы, переселившиеся в конце XVIII века на Кубань, стали называться черноморскими казаками (почётное название Черноморское казачье войс­ко появилось после героического штур­ма запорожцами Измаила). Возможно, именно упоминание о службе предка в этом войске сохранилось в казачьих фамилиях Черноморцев, Черноморов и Черноморсков. Вообще, значительное число родовых прозваний, «осложнён­ных» добавлением самого распростра­нённого русского патронимического суффикса - ов, характерно именно для казачьих фамилий, в первую очередь донских. И добавлялся он не только к «географическим» прозваниям. Отчас­ти это связано с особенностями полу­военного устройства жизни казаков, что привело к стремлению «стандартизи­ровать» и казачьи фамилии. Полагая, что фамилии Харин или Ильин звучат не совсем официально, казачьи писари допи­сывали их до вполне армейского единообра­зия. Так Харины стано­вились Хариновыми, Ильины — Ильиновыми, Бабкины — Бабкиновыми, Бородины — Бородиновыми и т.д.

Разумеется, многие фамилии сохранили упоминание о том, в ка­ком подразделении или в каком чине служил предок. Например, фамилия Есаулов напоминает о суще­ствовавшей в казачьих войсках с XVI века должности (с XVIII века — о чине) есаула: это название восходит к тюрк­скому слову ясаул — «начальник». Фа­милии Хорунжев и изменённые в народ­ной речи Хоружев и Харужев напомина­ют о древнейшем славянском названии знаменщика ("несущий хоругви"). По­зднее хорунжий — войсковая долж­ность, а с XVIII в., — младший офицерс­кий чин в казачьих войсках русской ар­мии (он был непосредственным испол­нителем приказов командира в своей сотне).

Есть немало фамилий, которые изве­стны и в других русских землях, но в каждом регионе их основы отражали местные реалии. Например, фамилия Сотников. Податное население на Руси издавна делилось на десятки и сотни: такое деление было удобно для эффек­тивного управления, сбора налогов, решения проблем местного самоуправ­ления. Избранные на эти должности лица назывались, соответственно, де­сятниками и сотниками. В сёлах и де­ревнях сотников избирали на сельском сходе для выполнения различных об­щественных и административных обязанностей: здесь название долж­ности указывало на число дворов, от которых он выдвигался. Существова­ла такая традиция и в других сосло­виях. В казачестве же сотником называ­ли командира казачьей сотни.

Фамилии Уряднин, Урядников и Приказнов сохранили упоминания о каза­чьих чинах урядника и приказного (в ар­мии уряднику соответствовал чин старшего унтер-офицера, приказному — чин ефрейтора).

Не забыты в фамилиях и казачьи ата­маны. Известно, что первоначально так называли предводителя ватаги, казачь­ей вольницы, позднее выборного стар­шину, голову казачьей общины. К XVIII веку название атаман получило широ­кое распространение во многих рус­ских говорах: атаманами стали назы­вать вообще любое начальствующее лицо для группы лиц (например, арте­ли рыбаков, строителей и др.). И в ка­зачестве должность атамана измени­ла своё значение: атаман стал испол­нять роль главы станичной админист­рации. Его первейшими помощниками были писари и так называемые стари­ки (выборная должность, которую зани­мали обычно наиболее богатые и авто­ритетные казаки). Поэтому и казачьи фамилии Писарев и Стариков напоми­нают о весьма высоком положении ро­доначальника на социальной лестнице казачьей общины. Необычная донская фамилия Односумочкин напоминает о бытовавшем на Дону слове односумочки — «казачки, чьи мужья служат в одном полку». Такая фамилия, вероятнее всего, на­поминает о том, что предок Односумочкиных погиб в одном из походов и вос­питание детей легло на плечи овдове­вшей матери. Возможно, упоминание об этом сохранила и более распрост­ранённая фамилия Односумов. Впро­чем, дружба однополчан обычно не пре­кращалась и в мирной жизни, а прозви­ща, полученные главами семейств в пе­риод военных лихолетий, наследова­лись их потомками.

Подобных интереснейших примеров казачьих фамилий великое множество. И всё же, несмотря на заметное стрем­ление казачьей администрации к стан­дартизации фамилий своих земляков и однополчан, можно смело сказать, что главной особенностью фамилий казачества является их необы­чайная пестрота и многообразие: как форм, так и производящих основ. В этом нет ничего удивительного. Каза­чество на протяжении нескольких ве­ков пополнялось удальцами из различ­ных земель, представителями различ­ных национальностей и разного веро­исповедания (после Отечественной войны 1812 года даже были отмечены случаи вступления в ряды казаков плен­ных французов!).

Из этого смешения и возникло это поистине уникальное не только в рос­сийской, но и в мировой культуре явле­ние — казачество. Удиви­тельно ли, что старинные казачьи обы­чаи и традиции издавна вызывают жи­вейший  интерес как у самих предста­вителей казачества, так и у многих дру­гих исследователей славянской исто­рии и культуры?

Много тайн и одновременно ключей к их разгадке хранят и казачьи фамилии — эти бесценные памятники живого разговорного языка и канцелярской терминологии, реалий мирного быта и периодов военных походов, фольклора и самой жизни казачества. А тех учёных, которые кропотливо их ис­следуют в разных регионах России, следует поддержать.

 

В.О. Максимов

Генеральный директор

ИИЦ «История Фамилии»


Главная